В начале 2025 г. администрация президента Д.Трампа резко изменила вектор внешнеэкономической стратегии США, задействовав нетипичный для этих целей правовой инструмент - Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях 1977 года (International Emergency Economic Powers Act, IEEPA). Под предлогом угроз национальной безопасности – от нелегальной миграции и наркотрафика до торговой «несправедливости» - Белый дом начал масштабное введение тарифов, минуя Конгресс.[1]
Это решение не только взорвало международную торговую арену, но и вызвало острые юридические споры внутри страны о пределах президентских полномочий. Ни один из предыдущих президентов не использовал IEEPA в качестве инструмента тарифной политики. Исторически данный закон применялся преимущественно для замораживания активов, введения санкций или ограничения экспортно-импортных операций в условиях внешнеполитических кризисов.
В результате это обстоятельство стало поводом для масштабной судебной кампании, инициированной рядом экономических операторов, усмотревших в действиях президента превышение допустимых конституцией полномочий.
С юридической точки зрения спор заключается в интерпретации прав, предоставляемых президенту в рамках IEEPA. Закон позволяет главе государства принимать меры против «необычной и чрезвычайной угрозы» внешнего происхождения, затрагивающей национальную безопасность, внешнюю политику или экономику страны. Ключевой вопрос: действительно ли формулировки указанного акта позволяют использовать его как основу для введения таможенных пошлин, и подпадает ли это под компетенцию исполнительной власти?
14 апреля 2025 г. компания V.O.S. Selections, занимающаяся импортом вин и спиртных напитков, подала иск в Суд международной торговли США (CIT), возражая против так называемых «взаимных тарифов» (reciprocal tariffs).[2] 23 апреля иск подали двенадцать штатов (включая Орегон), которые оспаривали как тарифы, обоснованные борьбой с нелегальной миграцией и наркотрафиком, так и упомянутые «взаимные» тарифы.[3] В мае 2025 г. CIT вынес решение по обоим делам, признав действия президента незаконными:
· по тарифам, введенным в связи с наркотрафиком, - из-за отсутствия прямой связи между угрозой и введенными мерами;
· по «взаимным» тарифам – из-за отсутствия у президента соответствующих полномочий в рамках IEEPA.[4]
Параллельно, 22 апреля 2025 г. компании Learning Resources, Inc. и hand2mind, Inc. инициировали отдельный иск в Окружном суде округа Колумбия.[5] Правительство США попыталось добиться передачи дела в CIT, сославшись на исключительную юрисдикцию этого специализированного суда по тарифным вопросам. Однако окружной суд отклонил ходатайство, указав, что IEEPA не предоставляет президенту полномочий на введение таких пошлин, а CIT, следовательно, не обладает исключительной юрисдикцией.
В ответ правительство подало апелляцию в Окружной апелляционный суд округа Колумбия. Однако в сентябре 2025 г. Верховный суд США (ВС) принял дело к ускоренному рассмотрению, объединив его с делами, ранее рассмотренными в CIT. Слушания намечены на 5 ноября с.г., а решение ожидается до конца текущего года.
В результате перед ВС встала задача исключительной сложности и значимости. От его решения зависит не только легитимность тарифных мер Д.Трампа, но и более широкий вопрос - о балансе полномочий между Конгрессом и исполнительной властью в сфере внешнеэкономической политики.
Так, если суд подтвердит незаконность введенных мер, это станет серьезным ударом по текущей модели президентского вмешательства в торговую сферу. Тарифная политика Трампа будет по большей части дезавуирована (иски охватывают более 70% его мер), а средний уровень пошлин в США может снизиться почти втрое. Такой сценарий может повлечь за собой требования на возврат избыточно уплаченных пошлин на сумму в десятки миллиардов долларов.[6] Таким образом, в случае массовых возвратов бюджет понесет серьезные потери, что может стать причиной острых политических разногласий внутри США. При этом в макроэкономическом плане воздействие может быть и позитивным. По оценкам ряда экспертов, либерализация торговли приведет к ослаблению инфляционного давления, росту реального ВВП, повышению потребительского спроса и восстановлению прежнего, более предсказуемого торгового режима.
Не менее важно и то, что при таком исходе президент США утратит возможность произвольно и единолично применять тарифы в качестве инструмента политического давления. Это лишит исполнительную власть одного из ключевых рычагов воздействия, который активно использовался администрацией Трампа в торговых и политических переговорах. Таким образом будет нанесен удар по самой логике агрессивной, персонализированной торговой стратегии США последних лет, основанной на угрозах, экспресс-пошлинах и демонстрации силы.
Если же суд, напротив, признает действия администрации Трампа правомерными, это коренным образом изменит архитектуру распределения власти в США. Президент де-факто получит исключительное право управлять внешнеэкономической политикой без оглядки на Конгресс, ограничиваясь лишь необходимостью формального объявления чрезвычайной ситуации. И это станет не просто разовым решением, а инструментом, который смогут использовать не только нынешние власти, но и все будущие администрации.
На международной арене это также будет воспринято как легитимизация произвольной, политически мотивированной торговой политики со стороны Вашингтона. В результате, страны-партнеры будут вынуждены усиливать механизмы защиты от внешней нестабильности: от введения ответных ограничений до ускоренного формирования новых экономических блоков и торговых союзов. Удар может прийтись и по доле США в глобальных цепочках поставок, поскольку компании уже начинают отказываться от работы с американским рынком из-за правовой и экономической нестабильности, и в случае дальнейшего ухудшения ситуации этот процесс может только усилиться. Бизнес будет все активнее искать пути диверсификации рисков и снижения зависимости от США, что в долгосрочной перспективе способно ослабить позиции страны в мировой торговле.
Тем временем, независимо от исхода спора в ВС, у администрации Трампа сохраняются альтернативные, пусть менее оперативные и гибкие инструменты для реализации тарифной политики вне рамок IEEPA. В частности, раздел 232 Закона о расширении торговли 1962 года позволяет вводить пошлины по мотивам национальной безопасности. Именно на этом основании с января 2026 года планируется увеличение тарифов на древесину и продукцию из нее, якобы потому, что она представляет угрозу национальной безопасности. Кроме того, администрация может задействовать разделы 122, 301 и 338, которые допускают ограниченные по времени или адресные меры торговой защиты. Эти пути сложнее юридически, требуют формальных расследований и времени, но подтверждают: даже при проигрыше в суде Белый дом не останется без рычагов.
В любом случае значение предстоящего судебного решения выходит далеко за рамки конкретных тарифов. Мировое сообщество будет внимательно следить за этим решением: от него зависит не только судьба американской торговой политики, но и во многом архитектура глобального экономического порядка в целом.
Анастасия Ермаченкова
[1] С 1 февраля 2025 г. Д.Трамп применял тарифы против Китая, Канады и Мексики, мотивируя это борьбой с наркотиками и нелегальной миграцией. С 2 апреля 2025 г. были введены более масштабные тарифы на импорт из большинства торговых партнеров США на основе претензий по вопросам несправедливого баланса в торговле и экономической политике (так называемые reciprocal tariffs). Также применялись дополнительные пошлины против Бразилии, Индии и других стран, импортирующих нефть из Венесуэлы, в связи с наличием отдельных чрезвычайных ситуаций.
[2] https://www.courtlistener.com/docket/69888953/vos-selections-inc-v-donald-j-trump/
[3] https://www.courtlistener.com/docket/69931546/the-state-of-oregon-v-trump/
[4] https://www.cit.uscourts.gov/sites/cit/files/25-66.pdf#page=48
[5] https://www.courtlistener.com/docket/69927142/learning-resources-inc-v-trump/
[6] https://www.politico.com/news/2025/09/07/bessent-half-refund-tariffs-scotus-00549539
19 дек 2025
16 дек 2025
21 янв 2026
19 янв 2026
