Традиционно Европейский Союз и США подчеркивали «союзнический» и «стратегический» характер своих отношений, в том числе в торгово-политической сфере. Однако со времен преобразования ГАТТ в ВТО их «единодушие» по ключевым вопросам торговой повестки давало все больше трещин. Понятно, что с учетом огромного объема взаимной торговли между основными участниками глобальной торговой системы трения между ними неизбежны, и это иллюстрировали знаковые споры в ВТО между Брюсселем и Вашингтоном, например, в сфере авиастроения или торговли сельхозпродукцией. Однако в последнее десятилетие трансатлантические противоречия стали носить системный характер, а попытка заключения всеобъемлющего двустороннего торгово-инвестиционного соглашения потерпела неудачу.
С приходом к власти в США Д.Трампа в 2017 году регулярное применение взаимных торговых ограничений фактически стало рутиной двусторонних отношений, а в свой нынешний президентский срок американский президент не упускает случая обрушить «тарифную дубинку» на головы западноевропейских «стратегических партнеров и союзников». Способен ли Европейский Союз в его нынешнем состоянии и в текущей геополитической ситуации противостоять давлению со стороны США и какое влияние это давление оказывает на эволюцию торговой политики ЕС?
ЕС традиционно позиционировал себя (и продолжает это делать) как главный защитник основанной на правилах многосторонней торговой системы и либерального экономического миропорядка. Экономические предпосылки такой позиции, с учетом глубокой степени интеграции западноевропейских экономик в глобальные цепочки добавленной стоимости, понятны. Однако опубликованная Европейской Комиссией в 2021 г. обновленная торгово-политическая стратегия провозгласила в качестве основной парадигмы «стратегическую автономию» (т.е. нацеленность на повышение способности самостоятельно добиваться обеспечения своих внешнеэкономических интересов и реализации прав) – что уже подразумевало определенный отход от приверженности принципам многосторонности, либерализации торговли и открытости рынков. Этот сдвиг отразил понимание брюссельских чиновников, что в условиях снижения конкурентоспособности европейских отраслей на фоне опережающего экономического роста развивающихся стран, прежде всего, Китая, а также агрессивных действий США по защите собственных коммерческих интересов, следование традиционным ценностям и правилам работает против ЕС. Следовательно, торговая политика Евросоюза должна стать менее «идеалистичной» и более «реалистичной». В США подобное осознание произошло несколько раньше, следствием чего стали соответствующие демарши американцев на женевской площадке (например, блокирование работы Апелляционного органа ВТО). До поры до времени эти действия вызывали резкую критику со стороны Брюсселя, которая сопровождалась усилиями по сколачиванию коалиции «системно мыслящих единомышленников» (в частности, в рамках т.н. «Оттавской группы») и созданию альтернативного механизма апелляционного арбитража, который позволил бы сохранить эффективность многосторонней системы разрешения торговых споров ВТО.
Вслед за США Евросоюз постепенно стал прибегать к систематическому нарушению правил ВТО (ужесточение антидемпингового регулирования, злоупотребление ограничительными мерами, принимаемыми со ссылкой на природоохранные и климатические цели или по политическим соображениям, принятие законодательства, разрешающего автономное введение принудительных мер против торговых партнеров ЕС для купирования спровоцированных ими угроз). Параллельно Брюссель настойчиво пытался удержать на плаву «партнерские» отношения с Вашингтоном, в том числе под флагом совместного сдерживания экономической экспансии КНР. В 2021 году с этой целью был создан Совет по торговле и технологиям. Однако до сих пор единственным реальным «достижением» этого органа стала координация США и ЕС по введению и администрированию антироссийских ограничительных мер. В остальном его деятельность сводится к обмену мнениями, разработке планов действий и «дорожных карт», выпуску совместных деклараций и т.д. Все это, безусловно, в определенной степени помогает участникам находить «точки соприкосновения» в своей регулятивной политике, в частности, в сферах цифровой экономики или мер экспортного контроля. Однако надо иметь в виду, что подобные форматы сотрудничества Брюссель поддерживает и с другими крупными странами, например, с Китаем и Индией.
В 2025 году Д.Трамп подверг трансатлантические отношения новым испытаниям. 2 апреля он объявил о введении 10%-ной базовой пошлины на все импортируемые в США товары, с дополнительными повышениями для отдельных юрисдикций (для ЕС оно составило 20%, а по некоторым товарам, например, стали и алюминию – еще больше). Евросоюз, совместно с десятками других участников ВТО, немедленно подверг этот шаг жесткой критике и даже инициировал дискуссию на майском заседании Генерального совета организации. Представители Еврокомиссии заявляли, что действия Вашингтона ведут к фрагментации мировой торговли и развалу многосторонней системы. Одновременно ЕС разработал план введения встречных пошлин и других ограничений на импорт из США, а также на деятельность американских финансовых компаний на есовском рынке. Д.Трамп в ответ пригрозил введением 200%-ных пошлин. И уже в июле Председатель Еврокомиссии У. фон дер Ляйен отправилась договариваться с американским лидером в его шотландское поместье Тернберри.
Результаты этой встречи вызвали в европейских столицах некоторую оторопь: стороны договорились о том, что базовый уровень импортных пошлин США на товары из ЕС составит 15% (сталь и алюминий будут облагаться 50%-ными пошлинами), в то время как американские товары будут поставляться в ЕС беспошлинно. Кроме того, Евросоюз должен будет закупить в США энергетические товары на сумму не менее 750 млрд долларов в течение трех лет, нарастить импорт военной продукции, инвестировать 600 млрд долларов в американскую экономику и активно работать над снятием нетарифных барьеров для доступа товаров из США на рынок ЕС. Несмотря на явно невыгодный для Брюсселя характер сделки, У. фон дер Ляйен бодро отрапортовала, что в трансатлантических отношениях сохраняется полное взаимопонимание, и теперь ЕС и США будут совместно строить новый миропорядок, основанный на принципах справедливости и бороться с нерыночными практиками третьих стран (читай: КНР).
В конце августа стороны опубликовали рамочное соглашение, подтверждающее достигнутые договоренности, однако их имплементация Брюсселем в виде юридического инструмента затянулась. Тем временем Д.Трамп находит все новые поводы грозить Евросоюзу и его отдельным членам повышением пошлин. Последний эпизод – угроза применения таких мер против импорта из тех европейских стран, которые выступили против планов США по установлению контроля над Гренландией. В Брюсселе вновь заговорили об ответных мерах, а также о возможном отказе от имплементации июльской «сделки», но одновременно отправили договариваться с американцами генсекретаря НАТО М.Рютте. После встречи с ним Трамп милостиво заявил, что не будет вводить ранее объявленные пошлины.
Тем временем произошли и определенные подвижки в позиции Евросоюза в отношении реформы многосторонних правил ВТО. 21 января с.г. комиссар ЕС по торговле М.Шефчович публично поставил под сомнение адекватность режима наибольшего благоприятствования в текущей ситуации в международных торгово-экономических отношениях. По его словам, «доступ к более низким пошлинам не может быть безусловным: его необходимо заслужить сильными и убедительными обязательствами в отношении основных принципов свободной и справедливой торговли»[1]. Опубликованный на прошлой неделе позиционный документ ЕС по реформе ВТО содержит более осторожные формулировки в отношении установления справедливых условий мировой торговли, однако также указывает, что действующие правила ВТО в отношении пересмотра тарифных обязательств не позволяют ее участникам адекватно реагировать на перекосы в балансе взаимных прав и обязательств[2]. Таким образом, официальная позиция Брюсселя постепенно дрейфует в сторону американского понимания ключевых проблем мировой торговой системы и способов их решения.
В целом, последние события демонстрируют, что добиться «стратегической автономии» в торговой политике, по крайней мере, в отношениях с США, Евросоюзу не получается. Эффективно противостоять напористым действиям нынешней администрации Белого дома Брюссель не в силах, и каждый раз пытается лишь минимизировать экономические потери для европейских производителей и экспортеров. Безусловно, не последнюю роль играет и геополитическая ситуация, в том числе страх потерять покровительство Вашингтона и оказаться в одиночестве перед лицом мифической «российской угрозы».
Понятно, что даже в нынешних обстоятельствах ЕС способен на более или менее самостоятельные шаги в отношениях с третьими странами: Китаем, Индией, латиноамериканскими государствами. Однако в других столицах не могут не видеть слабость Еврокомиссии в отстаивании и продвижении своих торгово-политических позиций и интересов в рамках трансатлантического диалога. Позиционировать себя как лидера в деле сохранения и реформы многосторонней торговой системы в такой ситуации весьма непросто. Возможно, еврочиновники рассчитывают «переждать» остаток второго президентского срока Д.Трампа в надежде, что после 2028 года все каким-то образом «устаканится», и американская торговая политика вернется в более традиционные рамки. Тем не менее, вполне вероятно, что ради сохранения привилегированных отношений с Вашиннтоном Брюссель продолжит адаптировать свои подходы, в том числе на женевской площадке, к запросам и требованиям США – несмотря на очевидные негативные последствия такого курса для экономики самого Евросоюза.
Дмитрий Лякишев
[1] https://1prime.ru/20260121/vto-866762459.html
[2] “EU Submission on WTO Reform”. Communication from the European Union. https://www.eeas.europa.eu/delegations/world-trade-organization-wto/eu-submission-wto-reform_en
19 дек 2025
16 дек 2025
9 фев 2026
28 янв 2026
